Сафия не говорит «мама», но её молчание – крик о помощи. Она родилась слабенькой, но её мама, одна воспитывающая ещё двух малышек, верила: дочка просто «медленно стартует».

Пока другие дети в полгода переворачивались и смеялись, Сафия спала. Спала, потому что её тело не слушалось. 

Каждую весну и осень, а иногда и в начале месяца, в её теле будто щёлкает тумблер. Приступы самоагрессии. Она кусает свои руки до синяков, бьётся головой о стену. Мама спеленает её в плед, как младенца, и ждёт, пока буря пройдёт. Таков детский аутизм.

– В государственных садах с ней не справлялись, – рассказывает мама. Голос её дрожит, но не от жалости к себе – от бессилия. – Наше спасение – частный логопедический сад. Там её понимают. Там с ней занимаются. Но это 27 тысяч в месяц плюс терапии.

Сафия любит верёвочки, тряпочки, песок. В саду она научилась доставать шарики из коробки – маленькая победа. Но «тук-тук» (простая игра в стук) пока не даётся. Её мозг учится жить по другим правилам.

– После четырёх курсов Томатис-терапии она стала спокойнее, – говорит мама. – Но нужно ещё и ещё.

Трое детей. Нет отца. Две младшие девочки – полуторогодовалые карапузы, которые тянутся к маме, пока та укачивает Сафию после очередной истерики.
– Я не могу устроиться на полный день, – признаётся мама. – Но если Сафия не получит терапию сейчас, потом может быть поздно.

Сафия не просит денег. Она даже не знает слова «помощь». Но она заслуживает шанса – на сон без боли, на шаги без страха, на жизнь, в которой не нужно завязывать себя в плед, чтобы выжить.